Чистый разум и чувство

СамарКант

Режиссер Светлана Ельчанинова; сценарист, оператор Иван Савченко

В ролях: Хайдар Кумарбеков, Тимур Нусимбеков, Алия Имашева, Джавасир Кабулов

Эта история — заблуждение, которое происходит только от незаметного влияния чувственности на рассудок, в следствие чего субъективные основания соединяются с объективными и отклоняют их от назначения, подобно тому, как движущееся тело само по себе продолжало бы двигаться в одном и том же направлении по прямой линии, но если одновременно на него влияет другая сила в другом направлении, оно начинает двигаться по кривой линии.

(из сценария картины)

Вынесенный в эпиграф текст довольно четко характеризует не только один самых недооцененных фильмов ВГИКа, но и творчество режиссера Светланы Ельчаниновой, в целом. С небольшой поправкой — влияние иррациональной чувственности на рассудок в ее работах «незаметным» назвать сложно. Потому, наверное, и считают их заблуждением члены многоуважаемых киносудейских коллективов. Например, один из членов «Большого» жюри недавно закончившегося ВГИКовского фестиваля охарактеризовал «СамарКант» так: «Параджанов конечно жив, но не до такой же степени». Утверждение довольно странное: от Параджанова в картине можно усмотреть не больше, чем, скажем, от Монти Питон или Братьев Куэй. И, тем не менее, дипломную работу Светланы Ельчаниновой можно обвинять в чем угодно, только не в плагиате.
Обвинять можно, но нужно ли? Ведь если бы существовал приз: «За самый изобретательный фильм», то его по праву следовало бы вручить именно «СамарКанту». На XXIV фестивале ВГИК было представлено множество самых разнообразных работ — от возрожденного из небытия жанра фотофильма до современных вариаций на тему «Освобожденная женщина Востока» (израильская лента «Субботнее развлечение»). Но по количеству удачных цитат, находок и придумок на метр пленки анимационно-игровой трибьют великому немецкому философу оставил всех своих конкурентов далеко позади. Жюри фильм не впечатлил. Но не беда. Достаточно вспомнить, сколько по-настоящему талантливых произведений искусства оставалось за рамками итоговых бюллетеней Каннского фестиваля или вне зоны внимания Нобелевского комитета. Впрочем, что нам Франция и Швеция? Зачем ходить так далеко? Достаточно вспомнить и совсем недавний ВГИКовский фестиваль, где взявшая второй приз на «Святой Анне» лента Ельчаниновой «Работа не волк» была проигнорирована профессионалами и с большим скрипом удостоилась лишь диплома от студенческого жюри «За дерзость художественного решения». Прошло три года, и можно сказать, что со времен создания сюрреалистической притчи о творческой самореализации фабричной девушки с фамилией Волк дерзость автора, дерзнувшего теперь на кинематографическое освоение кантовского наследия, возросла многократно. Канта для массовой постсоветской киноаудитории открыл мастер литературной провокации Владимир Сорокин в сценарии «Копейка», экранизированном Иваном Дыховичным. Там, правда, наследие великого философа было ограничено «звездным небом над нами и нравственным законом внутри нас». Наверное, для того чтобы поярче показать отсутствие такого закона у всех обладателей первой модели «Жигулей», ставшей главным двигателем сюжета картины. Нельзя сказать, что зрители «СамарКанта» откроют для себя всю глубину учения похороненного в Кенигсберге мудреца. Зато эстетическое удовольствие им гарантировано. Хотя бы благодаря умелому авторскому жонглированию жанрами и видами кино. Кукольная анимация сменяется компьютерной графикой, по-азиатски неспешная история любви — насыщенным событиями роуд-муви. Изобретательная работа художника-постановщика дополняется изощренным монтажом звуковых спецэффектов от ученика Роланда Казаряна Евгения Ласточкина и на совесть проработанным саундтреком, в который вошли самые разнообразные мелодии от электронных экзерсисов Дэна Калашника и группы «Netslov» до современной узбекской поп-музыки, проникающей в подкорку похлеще эксплуатируемых Тарантино японских шлягеров. Выпущенный в двух экземплярах накануне ВГИКовской фестивальной премьеры постер гласит: «Стирается грань между красочной восточной сказкой и абстрактной западной философией». И не согласиться с этим трудно. Потому что — да, стирается. И нет в том никакой утери национального своеобразия. Отсутствует и цинизм Сорокина. Зато с лихвой наличествует вкус автора. Вкус к жизни и к искусству кино.
В картине Дэвида Линча «Дикие сердцем» есть такой герой Бобби Перу. Он давно бы мог погибнуть, сесть в тюрьму или уйти на покой. Но он выбирает жить так, как хочет. И потому каждая секунда его земного существования превращается в кипучий праздник, сдобренный чувством ирреальности происходящего: «Меня уже не должно быть, а я здесь, и я жив». Подобное же чувство ощущаешь при просмотрах картин Ельчаниновой. Таких фильмов, похоже, и быть не должно на фестивале, где призы получают сентиментальные «Лели» и стилизованные под Пиросмани истории про рыбаков. В самом деле, где здесь пиетет перед авторитетами, где логически взаимосвязанная цепь причин и следствий, где, в конце концов, практически необходимое для студенческого фильма эпигонство? Но «СамарКант» есть. И от него не отмахнуться. Ведь именно такие картины делают кинематограф не только профессионально просчитываемым механизмом манипуляции зрительским бессознательным, но и берущим начало за пределами чистого разума праздником. Или попросту магического свойства заблуждением, происходящим от незаметного (или наоборот, очень даже заметного?) влияния чувственности на рассудок. И какова бы ни была фестивальная судьба картины, ясно одно: новая звезда, одна из тех, что так радовали Канта, зажглась. И хотелось бы, чтобы светила она ярко и долго.