K24_vsn3

 

 

 Человечество дрыхнет, словно домашний скот на своей подстилке. Ради чего воевать этим людям? Ради хлеба? Он у них есть. Ради свободы? Они беспредельно свободны. Они утонули в этой свободе ... Что надо, чтобы они воскресли? Вы сами прекрасно знаете. Воздвигнуть город в диком лесу. Построить мост. Подняться на войну. Создать внутри своей студенистой массы упругую нервную ткань. Создать вождей. Или хотя бы попросту вновь обрести ощущение праздника ...

Антуан де Сент-Экзюпери

  

 

 

 

Наконец, май!

 

 

 Солнце светит, скажу я вам, очень приятно.

 Тишина... Ветви над головой. Стеклянный дом посылает вниз солнечные блики. Молоко продают (в ларьке). Улица пуста, и никого нет. Я здесь просто гуляю. Замечательный день, и я думаю, как его провести... Пацанёнок гуляет с собакой - кроме них никого. Для праздника очень уж тихо - как будто все спят, или заняты, или уехали. А, да, я забыл! Все действительно спят, или сидят перед телеком, или на даче сажают смородину и едят шашлыки, оставляя деревьям пластиковые стаканы...

 Какой-то голос прерывает мою тихую солнечную прогулку. Голос этот проделал немалый путь... видно, он был когда-то громким, но по пути на эту тихую улочку растерял все силы. Мне хорошо, но и вправду не хватает людей, чтобы разделить с ними радость, и я иду на этот голос. Он становится всё громче и громче, хотя на улице по-прежнему никто не появляется, всё пусто и солнечно. Ему вторят ещё десятки, сотни не таких громких голосов - послушный хор - а я по-прежнему ничего не вижу. Прохожу мимо красивой церквушки и старых трёхэтажных домов: всё здесь дышит покоем, и солнечные блики лениво ложатся на асфальт. Но уже за следующим поворотом я вижу красную пену - яркую красную пену, плывущую на плечах серых и невзрачных людей. Здесь же и голос. Теперь он что-то поёт, но у него это так жутко получается, что нельзя не засмеяться!:)

 Подхожу ближе, и убеждаюсь, что у всех взрослых города съехала крыша. Одни из них взяли красные флаги, построились в квадраты и пошли по широченной многополосной улице вместо машин. Хотя они и прихватили с собой пару грузовичков, с которых громкие голоса монотонно говорят про всемирный рабочий союз и молодые высказывания Фридриха Энгельса, а ещё про сопротивление трудящихся империалистическим правительствам. Иду мимо этих вялых колонн и вглядываюсь в сотни пожилых и десятки молодых лиц. Два молодых человека с флагом НБП, отбившись от массы, идут мне навстречу и громко ругаются матом на президента.

 Другие взрослые оделись в серые костюмы с погонами, а на голову надели фуражки - их тут почти столько же, честное слово. Но эти только тихо стоят по сторонам, совсем непонятно почему. Хотя, наверное, утром именно они освободили эту широченную улицу от машин...

 Эти два типа взрослых с опасливой усмешкой глядят друг на друга, но, не вдаваясь в хитросплетения их отношений, я просто рад, что они очистили улицу! Обогнув последних демонстрантов, я выхожу на самую середину этого огромного пустого царства асфальта. Солнце дарит тепло, и тишина успокаивает. Лишь где-то позади голос с машины ещё говорит про интеллигенцию и солидарность с народами Ирака. Весна прекрасна. Я улыбаюсь и раскидываю руки, как будто я лечу! Рюкзак сегодня лёгок, и солнце позволило легко одеться. Кроме меня, тут есть только пол сотни людей в фуражках, больше никого, только они греются... Интересно, то, что я вижу, можно ли назвать "общественным пространством"? В общем, я вижу, что улица свобода от машин, и здесь, действительно, полно пространства... но вот насчёт общества я как-то не уверен. Скорее, это просто "место для взрослых с флагами и в фуражках" - вот что это. Не знаю, как вообще, но друг с другом они точно не умеют общаться – одни слушают какие-то зомбирующие голоса, неся над головой лозунги, написанные политиками, а другие - в сером - скучают и просто издевательски на всё это смотрят... то есть я к тому, что здесь нет не только никакого праздника, но даже и общения... Я вот не решаюсь подойти поболтать ни к одним, ни к другим: они, похоже, не воспримут меня без фуражки или без красной пены. В любом случае, это ещё и пространство для нас с солнцем, и иногда - тишины...

 Когда улица приходит к следующему метро, на площади рядом я снова вижу флаги, и множество голосов кричит: "Нация и свобода!" Этот хор звучит уже совсем по-другому: стройный, красивый, с нескрываемой мощью молодости. Люди, стоящие под флагами, молоды и полны сил. В руках они держат только один чёрный транспарант: "СВОБОДА или СМЕРТЬ", а над их головами - серп и молот в белом круге. Подхожу к метро, и люди эти снова кричат, что кого-то там - "вместо Путина!" Гляжу, этих молодых людей окружает не меньшее количество серых фуражек... Нет, всё-таки удивительный это день: если исключить безликое большинство, которое сейчас завтракает под звуки телевизора, взрослые моего города разделились на три типа: одни становятся квадратами и громко кричат лозунги в абсолютную пустоту безлюдного города, другие - в фуражках - непонятно зачем стоят рядом и в своих костюмах уже, наверное, начинают потеть, а третьи на тридцатом километре сажают смородину...

 Спускаюсь в метро... все деньги ушли на проездной, зато тут веет приятной прохладой. Странно, тут тоже немало взрослых, но эти какие-то совсем уж вялые: поникли на своих сидениях, уставившись в пол, детектив или закрыв глаза. Отрываю две узких рекламы, переворачиваю вверх ногами и заклеиваю ими две квадратных, но пассажиры вагона и бровью не ведут... "Наверное, у них нет ни фуражек, ни пены, ни смородины, и поэтому они вчера пили..." - думаю я, потому что очень похоже, что у многих с утра болит голова...

 Зато замечаю на стене вагона офигительный коллаж, сделанный из четырёх реклам! Кто-то ножиком вырезал части разных крикливых плакатов и склеил их вместе, изобразив нечто неприличное - вот это я понимаю искусство!

 Сижу на скамейке метро, описываю это замечательное утро, замечаю, что у двух проходящих мимо молодых людей в кулаках - кастеты, и думаю, хорошо ли я знаком с этой самой интеллигенцией и рабочими, солидарными с рабочим классом Ирака? Честно говоря, больше всего в городе я видел всяких продавцов, секретарш и менеджеров, но я не знаю, солидарны ли они с рабочими Ирака... Наверное, мне не хватает политического образования... но, честно сказать, эти вопросы не очень меня занимают, и я решаю отправиться в какое-нибудь другое место!

 В первый раз в жизни я хочу по-настоящему отметить 1-ое мая, и иду на "праздник солидарности" в одно недавно открытое мной место. Кажется, солидарность - это что-то такое, когда два почти незнакомых и не соприкасающихся человека встречаются и, улыбаясь, желают друг другу удачи, потому что они чувствуют, что делают общее дело. Я не имею в виду, что они строят один дом или там вместе высчитывают координаты и траектории, но они так или иначе участвуют в строительстве одного и того же общества. Очень бы хотелось, чтобы такого было больше в троллейбусах и трамваях между пассажирами, но я буду рад, если сегодня увижу это хотя бы на празднике в подвальчике, куда я направляюсь.

 Зайдя в тихий дворик с детской площадкой, я подхожу к красочно расписанному входу в этот подвал. Стены входа состоят из каких-то разноцветных шариков, и я улыбаюсь уже знакомой мне отличнейшей надписи: "Вход в клуб со спиртными напитками запрещён!" – настроение моё становится всё "солидарнее" (простите, что я всё ношусь с этим словом, просто моё детство с ним почти не соприкасалось, зато сейчас мне оно очень понравилось:). Молодые люди, пришедшие одновременно со мной, посмотрели на крючки для одежды и спросили: "А здесь есть гардеробщик или что?", на что им ответили: "Ну... кто гардеробщик? Ну... был бы Укроп, он бы сейчас всех вас тут построил, он у нас знаменитый гардеробщик.. но его нет, так что все гардеробщики!" Стены туалета аккуратно обклеены какими-то интернет-адресами, лозунгами, песнями, картинками, автографами, социальной и асоциальной рекламой и просто непонятными надписями.

 Праздник ещё не начался, и я снова выхожу погулять, знакомлюсь с компанией юных панков, стоящих под деревьями на бульваре, и угощаюсь их пивом. Простояв так минут пять, мы неспешно идёт в клуб, спускаемся и слышим, как музыканты настраивают гитары. В небольшом уютном зале, обычно заполненном скамейками и видеопроектором, а сегодня - освобождённом от всякой мебели - собралось уже немалое количество народу. Кого здесь только не было: какие-то люди с длинными дрэдами, грязные и чистые панки, молодые и немолодые хиппи, девушка в рваных колготках в крупную сеточку и таких же перчатках в какой-то небывалой розовой юбке, девочки-припевочки в свитерочках, люди с флажками анархии (у них вроде тоже была демонстрация), плотный мужчина в шляпе как в кино про джунгли, два малюсеньких любопытных ребёнка и даже какой-то неуклюжий тощий молодой человек в коричневых брюках, таком же пиджаке и галстуке. А гитары настраивали двое уже немолодых мужчин (упитанный лысый и тонкий волосатый), один из которых (лысый) всё следил за временем, потому что ему нужно было ехать на дачу к ребёнку; а пела удивительно красивая черноволосая женщина в длинном платье. Какого же было моё удивление, когда среди такой компашки они стали играть какой-то старинный роковый блюз, не знаю, каких времён, 70-х или 80-х, скорее всего, времён, когда меня ещё на свете не было! Такую музыку я только в кино слышал и то давно! Вокалистка стала петь на отличном английском что-то про ложки или не знаю про что и, уж поверьте, пела она как богиня! Вся публика села на полу и слушала музыку, рассматривая музыкантов и друг друга. Но вскоре к сцене подошли два огромных добрых панка в косухах и стали делать какое-то подобие доисторических буги-буги. Ну и я не мог к ним не присоединиться, потому что дико хотел пощеголять своей тельняшкой перед вокалисткой. Тут же нас поддержали девочки, и половина зала закружилась в танце! Не знаю, как всё выглядело со стороны, но все мы, похоже, танцевали что-то, что видели только в старых фильмах, а я тут же вспомнил, как папа в детстве учил меня танцевать рок-н-ролл: как бы перекрещивать коленки с быстрым переставлением рук:) Вскоре моей тельняшке улыбнулся зелёный свитерок низенькой девочки-припевочки, и мы на пару начали вспоминать (или придумывать?) всё новые движения. Кто-то чуть нетрезвый подарил мне анархистский флажок, и я прикрепил его к потолку, а разгорячённая обольстительная девушка в рваных колготках и перчатках закружила в откровенном танце молодого человека в пиджаке и брюках. Она всё время вела и делала танец всё откровеннее, страстно притягивая к себе партнёра за галстук, а тот ритмично двигал своими длиннющими руками. Это, конечно, не было никакой дискотекой ..0-ых, и мы не были пижонами в старомодных нарядах, проникающимся духом времени.. На самом деле, всё здесь шло в полный разброд: и одежда, и люди, и танцы. Не было ни общего стиля, ни представления о том, как нужно танцевать, и как всё должно быть, как нужно выглядеть - в этом хаосе каждый делал всё, что ему вздумается.. но атмосфера. Настоящая атмосфера праздника - вот что у нас было общего! Такие вещи не опишешь, но я вряд ли ошибусь, если скажу, что люди вокруг меня были не менее счастливы и влюблены в меня, чем я - в них. Какая-то безумная дискотека, я и представить себе не мог...

 Понимаете, здесь никто не орал со сцены бешено: "Свобода!!!", как на всяких обычных подвальных концертах, здесь не было этой или другой общей идеи. Просто у каждого здесь было полно идей, и никто никому не навязывал никакой "свободы", мы просто были разными - и это офигительно! Публике (особенно нашему кружку с теми двумя огромными панками) так понравились эти танцы, которых мы никогда в жизни не танцевали, что мы уговаривали лысого гитариста откладывать поездку опять и опять, пока ему, наконец, не стало действительно пора. Да, здесь никто не орал "Свобода!", но мы были свободны. Мы были чертовски счастливы и свободны: музыканты играли для нас бесплатно (только лысый попросил на бензин), и мы чувствовали, что они

тоже - наша часть; мы не платили за вход, здесь не было бильярда и не было бара, не было официантов, не было коктейлей - и ни-кто нас не стриг! И, чёрт возьми, если вы были только на тех концертах, где приходят модники и быки, где сорят деньгами и пьют, охранники на входе отбирают еду и воду, купленную в другом месте, а музыканты предстают недосягаемыми звёздами, делающими деньги - вы вряд ли можете представить, как это чудесно офигительно по-другому - когда всё абсолютно не так!

 

- ... люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут…

- Не находят, - согласился я.

- А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной-единственной розе, в глотке воды…

- Да, конечно, - согласился я.

И Маленький принц сказал:

- Но глаза слепы. Искать надо сердцем.

«Маленький принц»

 

 ..ведь дело не в барах, не в танцполах, не в освещении (здесь у нас было только две лампочки!), не в количестве официантов, не в шмотках, не в мощном звуке и даже не в идее, которую проповедуют музыканты! Для праздника, для того, чтобы все присутствующие почувствовали себя единым жизнерадостным целым, нужно всего лишь, чтобы от каждого требовалось по маленькому кусочку его сердца. И мы отдали его. Музыканты отдали его, когда пришли сюда играть ради нас и праздника. Панки отдали его, когда, вместо того, чтоб слэмится и орать, как обычно, вышли и неуклюже затанцевали старинные буги. Все мы отдали по кусочку, когда в необычной атмосфере не встали в угол спокойными зрителями, а открылись, стали делать что-то искреннее, хотя ещё не были уверены, что нас поймут! Каждый из нас вложил что-то своё в этот праздник, и мы были счастливы, потому что открылись друг другу, не оценивая, не отвергая различий...

 

У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей

«Маленький принц»

 

 Ведь вы, толстые пастухи, можете сделать какой угодно крутой мега-звук, какой угодно свет, танцпол, бар, коктейли, нанять толпу охранников и официантов, но вы никогда не создадите праздника, потому что его можно создать только поделившись сердцем! А если будет праздник, то его не получится обуздать, просчитать или продать - праздник заживёт собственной жизнью, не поддающейся маркетинговым исследованиям в среде молодёжи, потому что у праздника есть своё сердце - наше сердце. Ну, кто из вас, продюсеров, мог себе представить, что столько "неформальных" молодых людей будут по-настоящему счастливы не под альтернативу, мощный звук и лазерный свет, а под буги моих родителей в тесном зале с двумя лампочками?! Вы привыкли давать нам всё готовое: вот вам поле, вот вам травка, вот музыка, вот заборчик, вот коктейльчик - жуйте и радуйтесь. Но сегодня мы пришли не на готовое, мы сами отдали своё - и теперь мы этого не забудем... извините, может, зря я говорю от лица всех, кто там был, но я уверен, что хотя бы некоторые из тех, с кем я танцевал, прочитав это, кивнут в знак согласия. Нельзя заплатить за билет и купить праздник. Но можно быть смелым и создать его...

 Тем временем, лысый гитарист уже собрал денег на бензин и собрался в путь, а на сцену выходят люди, бывшие только что вокруг меня. Они берут в руки какие-то необычные маленькие барабаны и присоединяются к основному ритму барабана побольше, принадлежащего крепкому молодому человеку с бородой и длиннющими дрэдами. Густым басом он говорит нам закрыть глаза и под эти шаманские ритмы слиться со своим животным нутром.. ууу! Помявшись, я, наконец, решаюсь, закрываю глаза и начинаю делать какие-то странные движения в полном одиночестве. Похоже, все остальные просто недвижно стоят, но я ни капельки ничего не смущаюсь, потому что знаю: как бы это не выглядело глупо - здесь меня примут! Не знаю, сколько времени это продолжается, но из мира барабанов и джунглей меня вырывает громкий голос той прекрасной девушки в рваных колготках и розовом наряде. Ко всему прочему, у неё, вроде, потекла туш, сделав её совершенно неотразимой!

- Вы всё зомби, вы не видите?! - орёт она нам - Они вас зомбируют, зомбируют своими барабанами, а вы и рады! Роботы! Роботы!!!

- Мы не роботы! Я не робот! - отвечает своим густым басом большой барабанщик с дрэдами - Если бы я был роботом, я бы сейчас гнулся на грядках! - публика, конечно, держится за животы, но и девушка, и барабанщик очень серьёзны - Вот у вас есть дача?! Там есть грядки? Вот у моей семьи есть, и, если бы я был роботом, я бы гнулся сейчас на грядках! - продолжает он могучим басом - А я здесь, делаю, что я хочу, играю на барабанах!

- Да, да! - смеётся зал в одобрении.

- Ну и ладно! Роботы! Роботы! - кричит девушка и выбегает прочь. С этой своей заморочкой она выглядела безумно, но здорово, честное слово!

 

 Скоро меня нашёл подошедший только что Д(3) - наш общий друг с П (как там, не забыли ещё П?) - и мы выходим на свежий воздух. Пай-мальчик в универе, Д(3) собирается купить вина, и я провожаю его до ближайшего продуктового магазина. Рассказывая ему о своих впечатлениях, выпиваю свою половину бутылки - мы сидим на скамейке под деревьями в тихом дворе. Наконец, бутылка осушена, брошена в помойку, и мы возвращаемся вниз.

 Зал, похоже, немного притомился, и все сидели-лежали на полу. На одном единственном стуле перед единственным микрофоном сидела Умка и пела свои песни с акустической гитарой в руках. Я видел её в первый раз. Её старые поклонники всё время просили спеть такие её песни, которых она сама не помнила. То и дело Умка спрашивала, вспоминая собственную песню: "А какой там аккорд?!", "А слова помните?" - и ей всегда отлично суфлировали. Пробираясь среди ног, голов, рук и носов, я нахожу кусочек свободного места, и тут же на меня облокачивается огромная нетрезвая девушка в панковском наряде. Она мило улыбается и спрашивает: "Не помешаю?"

- Нет, конечно - шепчу я в ответ и искренне улыбаюсь. Мы замолкаем, и песни, которых я никогда не слышал, заставляют воображение и память создавать в моей голове интересные образы. Атмосфера напоминает ту, что складывается, когда люди собираются у ночного костра в лесу и слушают пришедшего в их кружок гитариста, поющего позволяющие мечтать песни. Д(3) достаёт свою цифровую камеру и начинает выписывать ей какие-то невообразимые траектории, снимая всё вокруг. Кажется, он совсем обалдел с пол бутылки вина, хотя сам я кажусь себе совершенно трезвым. Моя коленка начинает уставать под тяжестью, но, переменив позу, я говорю большой девушке снова облокачиваться, и мы снова замолкаем... я даю себе слово, что, если до конца этого дня ничто не усомнит меня в том, что этот праздник - действительно такой настоящий, свободный и "солидарный", как мне кажется, я буду называть этот клуб - клуб имени Д.Р. - своим домом. Не сомневайтесь, так и было:)

K25_vsn4

 

 

Приватизация общественного пространства, одним из символов которой стали автомобили, углубляет разрушение жилых кварталов и местных сообществ, из которых и состоит наш город. Расположение дорог, бизнес-парки, торговые комплексы - всё это приводит к распаду местных сообществ и уничтожает городской уклад. Всё становится одинаковым. Жилой район превращается в товар - деревню, созданную для шопинга, усыплённую и находящуюся под постоянным наблюдением. Стремление людей к общности восполняется в других местах, через зрелища, которые создаются искусственно, чтобы продать их нам. Те "улицы" и "площади", которые мы видим по телевизору в сериалах, - это всего лишь пародии на общественное пространство, уничтожаемое бетоном и капитализмом. Настоящая улица при таком сценарии развития становится пустой и бесплодной. Это место, через которое можно проходить, но в котором нельзя жить. Улица существуют лишь как придаток чего-либо ещё - витрины магазина, рекламного щита или автозаправочной станции.

Reclaim the Streets - Лондон 

 

 

 

Ростки неподдельного тепла.

 

 

 Еду на Тургеневскую, а пока смотрю на эту пигалицу.. ну и дела. Ей лет 9, и она едет с мамой. Мы с ней ощущаем себя настоящими заговорщиками: сидим друг напротив друга в вагоне метро и улыбаемся. Я посматриваю на эту девочку, а она – на меня, это длится уже минут пять. Когда я явно смотрю на неё и улыбаюсь, кокетка отводит глаза. Тогда я делаю вид, что она меня совершенно не интересует, и ей приходится всеми силами возвращать моё внимание:) Посматриваем друг на друга хитро-хитро и подмигиваем.. главное, что никто не замечает наших переглядываний: ни мама, ни водоросли, ни-кто... мы оба хитрим и ужимаемся, стараясь не показывать, что оба очень рады общению, возникшему между нами. Выходя на кольце, я подмигиваю девочке на прощание, и она еле заметно отвечает, прикрывая левый глаз.

 

 В переходе вижу, как милиционер останавливает компанию панков с велосипедами. Это меня злит, но, поднимаясь на площадь, вижу, что большинство велосипедистов добрались без проблем: человек двести со своими велосипедами оккупировали стоянку для автомобилей. Улыбаюсь и подхожу к ним - с некоторых пор у меня больше нет велосипеда, но я полон решимости бежать. Встречаю одну старую знакомую, непонятно что здесь забывшую в кофточке от Hilfiger и без велосипеда, но она тут же уходит. Мне говорят, что будут ехать не очень быстро: километров 15 в час... я надеюсь поспеть. Подготавливая себя к неплохой пробежке, прошу у бородатого велосипедиста оставить мне пару глотков пива, и тут вижу К. Всё-таки, ему удалось проснуться, только он тоже без велика, зато с новым фотиком: хочет запечатлеть старт и отправиться куда-то спать дальше.

 Велосипеды и люди поражают своим разнообразием: спортсмены на скоростных велосипедах, экстремалы на BMX'ах, пожилые люди на старых советских великах, активисты с плакатами за трамваи, велосипедные дорожки и хороший воздух; неформалы на невообразимых растабайках и вообще - куча всякого народу...

 

...на заранее назначенном перекрёстке собираются велосипедисты от семнадцати до семи тысяч человек, и отправляются в путь. Одним свои количеством они формируют "критическую массу", и автомобили вынуждены уступать им дорогу. "Мы не блокируем движение транспорта, - говорят велосипедисты "Критической массы", - мы сами и есть движение транспорта".

Наоми Кляйн – «NO LOGO»

 

 ...началось! Врубаю тяжёлые аккорды в левом ухе и вместе с первыми велосипедами выбегаю на проезжую часть, где водители в ужасе начинают притормаживать и бибикать. Велосипедисты орут и нажимают на клаксоны, из моей груди вырывается бешеный радостный рёв, и среди сотни велосипедных колёс я бегу по середине бульварного кольца города. Мы веселы и добры друг к другу, мы чувствуем себя сообщниками в каком-то сумасшедшем и благородном хулиганстве! Прохожие останавливаются, улыбаются и долго провожают взглядами длинную вереницу велосипедистов (и не только:). Мы орём и улыбаемся, нехотя пропускаем машины в левом ряду и машем руками водителям. Я начинаю отставать, но догоняю массу, когда она останавливается на красный свет на следующем перекрёстке. Зелёный свет - снова старт! Все вместе, оря и бушуя, мы выдвигаемся на огромную дорогу, вырывая асфальт у машин, и направляемся к самому центру города. На перекрёстках меня уже спрашивают: "Не устал?" и на халяву поят минералкой; я благодарю, улыбаюсь, врубаю музыку в наушниках, и мы двигаемся! Вот и пересечение Пушкинской и Тверской: через самый громадный перекрёсток центра мы проносимся одной огромной массой, превращая задымлённые площади и забитые дороги в маленькую, но громкую революцию! Сколько раз я ходил здесь пешком, прячась от машин по подземным переходам, и вот я бегу по самому сердцу асфальта, а вокруг меня - свободное пространство до самых домов, и машины, наконец, считаются со мной, с нами! Выбегая на самую середину перекрёстка, оказываясь за десятки метров от направленных на нас глаз сотен офигевающих автомобилистов, я поднимаю к небу кулак и в каком-то бешеном угаре ору звук "А" до последней капли воздуха в лёгких! В этом совместном движении я ощущаю, что готов бежать так, как не бегал почти никогда!

 

Оно взнуздывает страсть людей к развлечению и веселью (включая и тёмную её сторону - желание буйствовать и бунтовать) и направляет так, что всё воплощается в акт гражданского неповиновения - в уличный фестиваль. На один день тоска по свободному пространству выливается не в бегство от действительности, но в преобразование её "здесь и сейчас".

Наоми Кляйн – «NO LOGO»

 

 Наконец, у метро Арбатская я выдыхаюсь, снимаю тельняшку и целиком опускаю свою голову в фонтан - последний велосипедист обгоняет меня. Пробыв у фонтана минут пять, я встаю, поднимаю голову, включаю музыку и, улыбаясь, бегу в метро. В вагоне, на удивление пассажирам, я, весь взмыленный, делаю руками круговые движения, чтобы восстановить дыхание. На пересадках я тоже бегу!

 

* * *

 

 ...ленивой трусцой направляюсь к реке. В переходе на Фрунзенской видел одну из девушек, бывших на старте без велосипеда. Девушка стояла в этом переходе, разглядывая косметику, и сказала, что велосипедистов ещё нет. Солнце освещает огромный проспект - бежать в таком задымлённом воздухе немного тяжело, и я сбавляю темп. То и дело оборачиваюсь, но на двух колёсах ещё никого не видно...

 Наша огромная река, вся в радужных разводах, искрится на солнце. Поднимаюсь на мост, сопровождаемый рёвом и дымом нескольких огромных фур. Весь Юго-Запад города, освещаемый ярким светом, виден с высоты моста. Подпитываюсь силами из плеера и думаю о том, что это до жути чудесный факт - такая погода в такой день! Добежав до середины реки, я пропускаю первого велосипедиста. Оборачиваюсь и вижу небывалую картину: до самого горизонта растянулась бесконечная вереница людей на двух, а иногда и на трёх колёсах! Мы двигаемся в сторону Воробьёвых гор, и весь путь до туда меня обгоняют велосипедисты. Некоторые узнают меня, и мы кричим друг другу: "Привет!"

 

* * *

 

 Покуролесив ещё немного на Воробьёвых Горах, мы возвращаемся на проспект и едем к старому советскому дворцу культуры, на площадке перед которым и тормозим. Сказать по правде, я дико выдохся, и проехал две остановки на троллейбусе. Но самолюбие моё уже удовлетворено: человек десять на колёсах уже сказали: "Ну ты даёшь!".. хотя без всех этих людей я бы ни за что не заставил себя так бежать!:))

 На этой площадке, где все мы остановились, нас уже ждали какие-то весёлые девочки с едой и водой. Пока они что-то там приготавливали, я одолжил велосипед и, сделав пару кругов, понял теперь по-настоящему, насколько он упрощает процесс движения! Вскоре девчонки прокричали, что пора есть, и все мы, уставшие и проголодавшиеся, выстроились в очередь за бесплатной веганской пищей и стаканчиком воды. Надо признать, что это простое блюдо - то ли чечевица, то ли что-то такое - вприкуску с куском белого хлеба доставляли мне сегодня такое неописуемое удовольствие, что я поминутно закрывал глаза и тащился! Видно, не у меня одного были такие ощущения, потому что довольные велосипедисты уже начали подходить к девочкам, чтобы их поблагодарить... Тогда девочки достали огромную заранее заготовленную коробку и прокричали, что поблагодарить можно деньгами! Эти девочки рассказали о своей организации "FOOD NOT BOMBS", о том, что подобной пищей они бесплатно кормят нищих людей, и что все деньги, которыми мы поблагодарим их, пойдут на приготовление этой еды. Понимаете, насколько это всё здорово отличается от всего, к чему я привык с детства?! То есть, обычно, оказываясь на каких-нибудь праздниках с родителями или друзьями, мы покупали хот-доги у какой-нибудь продавщицы, которая улыбалась, но улыбка её была до тошноты искусственной, и деньги прямо и сквозили из этого хот-дога, который умело скрывал, что сделан он из дешёвого дерьма...

 Теперь же всё по-другому: еда эта действительно хороша и полезна, хотя и до смешного проста. Но не изысканность блюд, совсем не она приносит наслаждение - самый обычный хлеб может обладать самым прекрасным вкусом, если он - подарок сердцу, а не товар, что обменяла на деньги "улыбающаяся" продавщица хот-догов. Мы в нашем городе едим так много всякой сложной еды в ярких упаковках, но только здесь я узнал, что такое удовольствие от пищи! Наверное, это потому, что хлеб этот и чечевица не служили цели использовать меня, не были приманкой для кошелька - а были разделены и отданы мне как подарок, и вкус этот теперь не сравнится для меня ни с каким родительским тортом!

 

Он пил, закрыв глаза. Это было как самый прекрасный пир. Вода это была не простая. Она родилась из долгого пути под звёздами, из скрипа ворота, из усилий моих рук. Она была как подарок сердцу.

 «Маленький принц»

 И девочки, кормившие нас, были вовсе не продавщицами - они были нашими щедрыми королевами, безвозмездно кормящими потную толпу велосипедистов. Они были счастливы от своей щедрости к нам, а мы – от своей благодарности к ним! Затем, поев, мы тут же превратились не в безразличную сытую толпу, а в покровителей, в знак благодарности дарящих (а не платящих) нашим королевам деньги - залог еды для других людей. И мы складывали в коробку ровно столько, сколько нам самим хотелось положить... Может, кто-нибудь скажет, что это только утопичная игра... но, даже если и так, когда я на следующей "Критической массе" поравнялся с девочкой, кормившей нас, она рассказала мне, что денег в коробке оказалось как раз столько, сколько было потрачено на продукты! Конечно, это ещё плохой результат, но... но есть все поводы надеяться, что в следующий раз денег в копилке будет больше! По крайней мере, я для себя точно решил быть щедрее... потому что я понял...

 Когда лениво покупаешь что-то у продавщицы, а продавщица безрадостно улыбается тебе ненастоящей улыбкой, когда пытаешься угадать, действительно ли стоит яркая упаковка твоих денег, или это обман, - своей осторожной покупкой ты обделяешь и себя, и продавщицу. Но когда с любовью делишься, не жалея денег, с теми, с кем "солидарен", с теми, которым, ты знаешь, деньги эти пригодятся – ты одариваешь и себя, и их чем-то гораздо более дорогим, чем эта сумма - пищей для сердца.

 

Вам, наверно, показалось бы, что это игра … Но в игре всегда таится глубокий смысл. Иначе откуда бы взяться тревоге, и наслаждению, и притягательной силе игры?

Антуан де Сент-Экзюпери

 После еды наша разношёрстная разновозрастная, но "солидарная" компания отправилась в клуб имени Д.Р.. Велосипеды прицепили замками к забору детского сада и спустились в подвал. Там, в тесноте, но совершенно не в обиде, мы смотрели фильм про то, где и когда появилась идея этой "Критической массы", и как её проводят в других городах мира... а на следующую "КМ" мы с К приехали уже на велосипедах, предварительно найдя отличный велосипедный прокат!

 

* * *

 

Я заметил, что у всех этих событий есть нечто общее: ВОЗВРАЩЕНИЕ СЕБЕ ТОГО, ЧТО ОДНАЖДЫ БЫЛО ОТНЯТО. Возвращаем ли мы себе улицу, прежде заполненную автомобилями; дома для сквоттеров или излишки продовольствия для нищих ... - мы всегда забираем обратно. Забираем обратно то, что всегда было нашим. "Нашим" не как "наш клуб" или "наша компания", но как то, что принадлежит человечеству. Всему человечеству ... Мы хотим Вернуть Себе Улицы.

Reclaim the Streets - Торонто

 

 Вторая крупная "Критическая масса" в городе состоялась уже 12 июня, который иронично окрестили "днём независимости от автомобилей". Одновременно такие же "покатушки" проводились в Питере и в нескольких других городах. В этот раз нас было больше, а мы с К, как я уже сказал, были при железных конях; было больше клаксонов, дуделок, а ещё была черепаха: большой растабайк вёз за собой прицеп – зелёную развесёлую черепаху, из которой ещё и доносилась музыка. Каждый раз, как проезжали под мостом, мы начинали дико орать и бибикать, и весь этот гул, отражаемый от стен и потолка, сохранялся под мостом до последнего велика! Конечно, проехать компанией в триста велосипедистов по городу в такой день, полюбоваться через реку на армейский парад и не привлечь к себе внимания милиции было невозможно. И к нашей великой радости, на выезде из центра нас уже сопровождало несколько легковых машин, пять мотоциклов и микроавтобус милиции! Хотя, честно говоря, когда они прижимали нас к правому краю и кричали на нас в свои мегафоны, было не очень весело... мы замолкали, и я видел, как на лицах вокруг пропадает праздник. Не обошлось и без инцидентов: какой-то толстый человек в погонах остановил девушку и сильно ударил ногой по её велосипеду...

Уж такой народ эти взрослые. Не стоит на них сердиться. Дети должны быть очень снисходительны к взрослым.

«Маленький принц»

 

 Но вскоре оптимизм вернулся ко мне, и как раз тогда, когда люди в погонах попытались нас остановить! Тогда микроавтобус милиции затормозил на правой полосе перед нами, и вышедший милиционер крикнул остановиться. Мы встали, и милиционер стал разговаривать с первой группой велосипедистов. Я подумал было, что теперь масса остановлена, но тут увидел впереди человека, подъехавшего сзади и обошедшего микроавтобус. Теперь он махал нам рукой и кричал: "Вперёд, Поехали!"

 И тут мы срываемся из-под носа милиционеров и едем одним огромным потоком, огибая микроавтобус, как вода в реке огибает камень! Мы были точно вода: нас было сложно остановить, потому что мы всё время двигались, и у нас не было постоянной формы, не было первых и последних, не было ведущих и ведомых, и так мы проехали наш маршрут до конца.

 

* * *

 

...кое-кто выражает озабоченность тем, что притягательность RTS для масс сделала его слишком модным и что утончённая теория "приложения радикальной поэзии к радикальной политике" заглушается громыхающими ритмами и рёвом неуправляемой толпы...

Наоми Кляйн - «NO LOGO»

 

 Возможно, когда велосипедистов станет не 300, а три тысячи, всё это превратится в моду, в очередную пустышку моего города. Возможно... возможно, кто-нибудь станет делать на этом увлечении деньги, и мы ничего не сможем с этим сделать. Возможно, всё это просто отупеет под натиском городской толпы, которой надо только поорать и выпить, либо показать, насколько ты "модный" и "крутой", как это стало с музыкальными концертами и всякими другими молодёжными увлечениями. Возможно, город превратит наш сегодняшний праздник в очередной загон для откорма и стрижки овец, сохраняющий только видимость духа. Возможно... но пока этого не произошло, пока неподдельное тепло рождается в наших "велосипедных покатушках", мы будем прилагать все усилия, чтобы тепла между нами становилось всё больше...

 

* * *

 

Спонтанные уличные акции – это продолжение самодеятельно стиля жизни; они – утверждение того, что люди могут сами устраивать себе развлечения, не испрашивая разрешения государства и не полагаясь на корпоративные пожертвования…

Наоми Кляйн - «NO LOGO»

 

 Когда мы, наконец, остановились, начался диалог между милиционерами и велосипедистами. С нами разговаривал довольно приятный человек в погонах, и он говорил: "Ну, мы ведь не против! Но нужно было предупредить, спросить разрешения! Мы бы вам помогли, обсудили всё, подготовили... ну, так же не делается!". Но многие из нас, похоже, не были обрадованы такой перспективой... Этот человек в погонах, видно сразу, правда так считал и, вообще, мужик неплохой, но не в этом дело... люди в погонах - не враги нам, но, пока они в погонах, они представляют собой город... А если мы будем брать "разрешение" у города каждый раз, когда нам захочется вдохнуть тепла и свободы, город получит власть над нашим теплом... да, он действительно "поможет" нам, как толстосумы помогли рок-музыке стать популярной, но это, пожалуй, не та помощь, которая нам нужна... Нам не нужны ни разрешения, ни одобрение, ни реклама - всё это привлечёт сюда только посредственность, леность, моду и пошлость... Но, пока этого не произошло, всё, что нам остаётся - не пускать город сюда, не договариваться с ним, никак от него не зависеть; делать всё самим, вкладывая в это сердце... Давайте постараемся сделать так, чтобы пространство, которое мы освобождаем от автомобилей, на те пять секунд, что мы едем, становилось по-настоящему "общественным", чтобы оно тут же наполнялось духом живых людей, разнообразием и "солидарностью", чтобы каждый, кто находится внутри этого пространства, почувствовал тепло, в не зависимости от того, в погонах он или нет, на велосипеде или пешком...

 Ну, а когда машина города найдёт на нас управу, включит наше увлечение в свою систему, мы уже изменимся и будем делать что-то совершенно другое; вырвемся из толпы, которую сами же и привели. Мы будем гибче, чем город, но будем так же его любить, и мы заставим его измениться...

 

* * *

 

 Попив зелёного чая в клубе имени Д.Р. и посмотрев там ещё один велосипедный фильм, проведя оставшийся вечер в поездках по набережным и мостам, мы с К мчимся по Тверской в сторону велосипедного проката, чтобы отдать велики. По пути мы обгоняем молодого парня, разогнавшегося на инвалидной коляске. Двумя руками парень быстро-быстро крутит колёса, набирая всё большую скорость - он делает это просто для удовольствия, у него в наушниках играет какая-то музыка, и он радуется скорости, как и мы. У парня красивое лицо и сильные руки, но совершенно нет ног. Я смотрю на него и вижу что он.. нормальный. Нет, это дурацкое слово, ну, то есть, я хочу сказать, что он - настоящий человек, он - целостный, он умеет быть счастливым, хотя вокруг по Тверской гуляют двуногие инвалиды, две ноги которых не приносят им счастья..

 Развивая скорость, оставляю парня позади. Он улыбается, видя меня - я тоже на двух колёсах. Мы в восторге от скорости и улыбаемся друг другу...